Федор Достоевский «Униженные и оскорбленные» – цитаты и фразы из книги
На чтение 3 мин Просмотров 2
- Я ещё верую в то, что на свете можно хорошо пожить. А это самая лучшая вера, потому что без неё даже и худо-то жить нельзя: пришлось бы отравиться.
- Коли ты хочешь, чтобы тебя уважали, во-первых и главное — уважай сам себя.
- Не ум главное, а то, что направляет его, – натура, сердце, благородные свойства, развитие.
- — Умен он, как вы думаете? — спросила Катя. — Нет, я так его, просто люблю.
- Как часто, бывало, я ходил взад и вперед по комнате с бессознательным желанием, чтоб поскорей меня кто-нибудь обидел или сказал слово, которое бы можно было принять за обиду, и поскорей сорвать на чем-нибудь сердце.
- Как только я в чем смущаюсь, сейчас спрошу свое сердце, и коль оно спокойно, то и я спокойна. Так и всегда надо поступать.
- Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!
- Николай Сергеевич был один из тех добрейших и наивно-романтических людей, которые так хороши у нас на Руси, что бы ни говорили о них, и которые, если уж полюбят кого (иногда бог знает за что), то отдаются ему всей душой, простирая иногда свою привязанность до комического.
- Хоть бы в сумасшедший дом поступить, что ли, что бы перевернулся как-нибудь весь мозг в голове и расположился по новому…
- Не могу же я требовать у твоего сердца больше, чем оно может мне дать…
- Сами себе горести создаем, да еще жалуемся…
- Но что же делать, если мне теперь даже муки от него — счастье?
- Великодушное сердце может полюбить из жалости…
- Я заметил, что в тесной квартире даже и мыслям тесно.
- В основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайщий эгоизм.
- — Вот и кончилась наша любовь. Полгода жизни! И на всю жизнь, — прибавила она, сжимая мне руку.
- Дурак, сознавшийся, что он дурак, есть уже не дурак!
- Я надеюсь быть между вами троими четвертым.
- Говорят, сытый голодного не разумеет; а я, Ваня, прибавлю, что и голодный голодного не всегда поймет.
- Я мнителен и сознаюсь в том. Я склонен подозревать дурное прежде хорошего — черта свойственная сухому сердцу.
- — Перемена места — значит перемена всего! — прибавил он, еще раз взглянув на дочь. Он верил в это и был рад своей вере.
- У меня воображение, а у тебя действительность.
